— Что еще, Рольф?

Рыцарь не мог найти в себе силы заговорить и лишь с жалостью смотрел на кузину, так что в конце концов молчание прервал епископ:

— Бертран хочет также заявить свои права на вас, миледи. Как на жену.

— Что?! — Эмма в ужасе посмотрела на священника. — Но он мне противен!..

Глупый довод, который никогда не принимается во внимание, если речь идет о браке и долге. Кроме того, она и Эмори Эйнфорда никогда не встречала, но не возразила против возможности брака с ним. Впрочем, у нее сейчас в голове такой сумбур: притязания Бертрана на титул Фалька сильно расстроили ее, а то, что он имеет и на нее определенные виды, окончательно ошеломило. Если Фальк не смог выполнить свои супружеские обязанности, это еще не означает, что его место должен занять Бертран. «Господи! Этого мне только не хватало!» — в отчаянии подумала она.

— Бертран заявляет, что так будет справедливо, — сухо уточнил Рольф, — и ты не почувствуешь себя «обездоленной». Хотя всем нам ясно, что это неправда. Он говорит во всеуслышание, что хочет овладеть твоим…

— Приданым, — быстро вмешался епископ, бросая строгий взгляд на Рольфа.

— Да, и им тоже, — пробурчал Рольф.

Замок Эберхарт почти совсем разваливался, когда Эмма выходила замуж за Фалька. Все ее состояние ушло на реконструкцию здания, грозившего превратиться в руины. Так что от денег Эммы практически ничего не осталось.

— Ах он свинья! — вскричала Эмма, удивив обоих мужчин пронзительностью своего голоса.

Она скорее со змеей ляжет в постель, чем разделит ложе с Бертраном! У нее зубы начинали ныть при одной мысли, что придется терпеть рядом его мать, а можно было не сомневаться: та переселится сюда, как только ее сыночек станет хозяином замка. Эта женщина сразу захватит власть в свои руки и будет распоряжаться всем как ей вздумается. Она начнет приказывать Эмме, словно служанке, и обращаться со слугами, как с рабами. А это означает, что каждая пролитая кружка эля будет оборачиваться переломанными ребрами. Господи Боже! Нет, этого Эмма не потерпит!..