– За Лизу! – возгласил Барри.
К тому времени лица уже раскраснелись, голоса звучали громко, так что все дружно подняли одноразовые стаканчики, орошая одежду брызгами вина с пробковой крошкой, хихикнули, подтолкнули соседей локтями и крикнули:
– За Лизу!
Лиза не осталась на рабочем месте ни единой лишней минуты. Этого прощания она ждала долго, но всегда думала, что впереди слава, блеск и Нью-Йорк, а оказалось, ей предстояла ссылка в богом забытую журнальную глубинку. Кошмар, просто кошмар.
– Мне пора, – сказала она дюжине теток, последние два года работавших под ее началом. – Надо собираться.
– Конечно, конечно, – пьяненько закивали они. – Ну что ж, удачи тебе, будь счастлива, наслаждайся Ирландией, береги себя, не надрывайся на работе…
Только Лиза взялась за ручку двери, Элли проскрипела:
– Мы будем скучать по тебе.
Сухо кивнув, Лиза закрыла за собой дверь.
– Как по дырке в голове, – не запнувшись, припечатала Элли. – Вина не осталось?
Они выпили до последней капли все вино, подобрали пальцем с подноса крошки печенья, затем переглянулись и с пугающим воодушевлением воскликнули:
– Ну и?..
И побрели по Сохо обычным для пятницы корпоративным ночным разбоем из бара в бар, постепенно наливаясь текилой. Маленькая Шариф Мумтаз (помощник редактора) отстала от других, и ее довел до дома какой-то добрый человек, за которого она девять месяцев спустя и вышла замуж. Дженни Джефри (ассистент редактора по модам) угостил бутылкой шампанского некто, заявивший, что «она богиня». У Габби Хендерсон («Здоровье и красота») украли сумочку. А Элли, Бенн (вновь назначенный главный редактор) взобралась на стол в каком-то из оживленных пабов на Уордор-стрит и танцевала как безумная, пока не свалилась, заработав множественные переломы правой ступни.