Айра утаил от отца лишь одно: он уже послал сценарии на рецензию и ждал ответа. Да вот же и ответ. Этот ненавистный руководитель группы попытался вскрыть конверт, но Айра был начеку.

"… Делайте биографию, предлагал рецензент. Ведь вам явно не хватает знания жизни, что и не мудрено в вашем возрасте. Скажем, все, что вы предлагаете нам в сценарии о киномагнате Х уже давно известно из газет. В рассказе не содержится ничего нового. Отсутствует сложный и противоречивый внутренний мир: хороший киномагнат человек или плохой – он, должно быть, представляет собой яркую и незаурядную личность. Однако у вас он вышел донельзя аморфным, невыразительным, бесцветным, плоским. Разумеется, вы слышали или читали, что зачастую даже очень хорошие писатели заимствуют свои сюжеты из газет. Но это ровным счетом ничего не значит. Они облагораживают, напитывают сюжет своим собственным знанием жизни и человеческой натуры. Что же касается других ваших работ, они, извините, вообще не выдерживают никакой критики. Какое-то сплошное насилие, банды, соперничающие друг с другом, кровь льется рекой… Начните с биографии, а там посмотрим…"

Прочитав это, Айра Гамильтон с унылым видом оглядел комнату, в которой находился. На стенах висели фотографии устремившихся в атаку воинов с разукрашенными черной краской лицами…

Провалявшись несколько дней в бункере, я отправился в Кливленд, где разминки ради шлепнул еще нескольких любителей эсперанто. Кливленд – большой город, и развлекательных заведений в нем – тьма. Вечером я отправился в турне по секс-клубам, и, наконец, встретил потрясающую девчонку. Волосы у нее были пушистые, пепельного цвета. Ничего общего с Бо. И имя у нее было какое-то неамериканское – Мадлен. Она сказала, что пишет монографию о мужчинах, по сути превративших себя в гермафродитов. Об их психологии, мироощущении. Для какого-то там научно-исследовательского журнала.