Хотите, поделюсь одной любопытной историей?

Некий дракон по имени Бил Болл специализировался на уничтожении произведений искусства. Как и многим знаменитым художникам, в своей деятельности ему суждено было пережить несколько периодов: испанский, когда он расправился с несколькими полотнами Эль Греко, Веласкеса, Пикассо и Сальвадора Дали, итальянский – Джорджоне, Караваджо, Тициан, Ботичелли, французский – Пуссен, Делакруа, Монэ, Ренуар, Тулуз-Лотрэк… По-видимому, он двигался с юга на север и уже подбирался к знаменитым фламандцам и голландцам, когда случилась непредвиденная вещь. Он "вышел" на Питера Брегейля, оснащенный горючей жидкостью и еще – на всякий случай – царской водкой, глянул на одно из знаменитейших его полотен и… ничего не почувствовал. Не было привычной дрожи в руках и холодной пустоты в груди, когда всем своим нутром проникаешься великой исключительностью момента, когда на мгновение не только внутренне, но и внешне превращаешься в дракона (я и сам неоднократно переживал подобное – на спине разворачиваются мощные, зигзагообразные, перепончатые крылья, на пальцах, словно лезвия автоматических ножей, выстреливают когти, а глаза загораются красным пламенем), не было ощущения великой значимости творимого, а ведь только это ощущение и отличает дракона от остальных. И он задумался…

Потом он засел в здании музея, захватив картину "в заложники". И поставил следующее условие: если найдется кто-либо желающий умереть во имя спасения знаменитого шедевра, пусть приходит. Дается три часа на размышление. Доброволец заведомо обрекает себя на гибель, однако в этом случае картина остается цела. И никаких фокусов: перед ними не желторотый юнец, а матерый, знающий свое дело дракон.

Минули час, второй, близился к концу третий. Била Болла охватило отчаяние: оказывается все было напрасно, ничего не значили эти куски холста с намалеванными на них фигурками, жратвой и пейзажами. И никакой он не дракон, коль взялся столь примитивным способом выказывать свою ненависть. Уничтожение подобной мазни не возвышает до уровня Дракона!.. Оставалось пять минут, когда в зале появилась молоденькая девушка.