– Что за бред! – воскликнула Мария, но Бил Болл расстегнул на себе рубашку и взялся за кольцо.

Тогда Мария принялась медленно собирать на ягодице юбку.

– Хорошая девочка, – похвалил ее Бил Болл. – Пистолет берешь за рукоятку кончиками пальцев и бросаешь на пол.

На выложенный узорами паркет музея грохнулась "Беретта" 9-го калибра.

– А теперь познакомимся снова. Как тебя зовут?

– Мария Коста дель Сантуш.

– Это мы уже проходили.

– Комиссар Интерпола Мария Коста дель Сантуш, – представилась она.

– Всего лишь комиссар Интерпола, немного обидно, – пробормотал Бил Болл. – Ну ладно, ты по-прежнему уверена, что желаешь умереть?

– Я обожаю Брегейля, – не задумываясь, повторила Мария.

– Разумеется, ты рассчитывала на хлопушку. Теперь у тебя ее нет и, если хочешь, можешь убираться. Ведь ты такая молоденькая…

– Я не очень-то и рассчитывала на пистолет, – сказала Мария. – Я знала, с кем имею дело, и… я остаюсь.

– И ты никогда уже не сможешь наслаждаться Брегейлем.

– Неважно.

– Спасибо тебе, Мария Коста дель Сантуш. – Бил Болл поднял с паркета "Беретту" и повертел ее в руках. – Смотри, как умирают настоящие драконы.

Через мгновение его череп разлетелся на мелкие кусочки.

Мария Коста дель Сантуш подошла к картине, извлекла из кармана носовой платок и попыталась вытереть долетевшие до полотна капли крови.

– К картине не прикасаться! – послышался окрик.

В комнату одновременно ворвались группа специальных агентов и толпа искусствоведов…

На Санторин я прилетел под вечер, когда солнце уже коснулось Средиземного моря. Самолет еще только разворачивался для посадки, а я уже разглядывал через иллюминатор высокий обрыв, спускающийся к воде, пару белых теплоходов, покачивающихся у пристани, и высеченную в скале дорогу, по которой наверх двигалось несколько осликов. Чуть в стороне к белокаменному городу, расположенному на вершине горы, полз фуникулер.