И тут случилась на первый взгляд парадоксальная штука. Одного из членов нового Совета звали Эберкромби. Я подкараулил его в штаб-квартире в Дублине, когда в особняке больше никого не было, и ткнул дулом "люгера" ему в нос.

– Меня зовут Дин Донн, – зловеще проговорил я.

Он ответил холодным взглядом.

– Да, брат, – сказал он. – А я все никак не мог решить, кто из нас этот самый легендарный…

– Ты это о чем? – не сразу дошло до меня.

В ответ он рванул на себе рубашку, обнажая жилетку, начиненную тротилом.

– Ты тоже дракон? – вздрогнул я от неожиданности и опустил пистолет.

– И не только я, брат, не только я.

– Кто же еще?

– Да, практически, все нынешние члены Совета. Скажу тебе больше…

– Куда уж больше, – запротестовал я.

Но он не хотел угомониться:

– По-видимому, не только все члены Совета, но и, вообще, все оставшиеся в живых любители эсперанто – драконы.

– Не может быть!

– Мы уничтожили всех, причем ты, безусловно, наиболее заслуженный. Кстати, когда ты намеревался пришить того парня в штате Юта, именно я отвлек внимание полиции своими действиями в Майами.

– Что же это получается, – с трудом выговорил я. – Мы уничтожили всех любителей эсперанто, а само эсперанто живет и процветает?

– Процветать, не процветает, но пока еще живет, – согласился он.

Расправившиеся было за моей спиной перепончатые крылья поникли. Однако через мгновение мои глаза вновь зажглись красным пламенем.

Я передернул затвор и вновь приставил дуло "люгера" к его носу.

– Ты что, брат, – он тут же взмок от напряжения. – Хочешь убить дракона?

– Удивляешься? – Мои губы скривились в подобии улыбки. – Ты ведь говоришь на эсперанто. Я бы грубо нарушил нашу эстетику, если бы сейчас остановился, не так ли?

Его рука дернулась по направлению к кольцу на жилетке – видимо, он решил, что если уж погибать, так обоим и с музыкой, – но "люгер" кашлянул раньше, а тела, когда они остаются без голов, рвать кольца пока еще не научились.