— Сэм! Если ты подкинул мне камышовую жабу, клянусь, я…

Из свертка донесся плач. Александра похолодела. Опустившись на колени, она стала разматывать сверток. Крошечный дрожащий кулачок вдруг высунулся наружу.

— О, Господи… — прошептала Александра, глядя на красное личико. — Ребенок!

Она подняла сверток и прислонила головку ребенка к плечу. Темные волосики стояли дыбом.

— Тише, тише! — успокаивала она ребенка.

— Ты меня звала? — раздался голос Сэма, и она увидела ногу, перекинутую через забор. — Давно пора. Ты, наконец, поняла, что разница в возрасте не играет роли и что ты заслуживаешь такого мужчину, как я.

Сэму было семьдесят пять. Он приближался походкой человека, всю жизнь проведшего в седле…

— Да это ребенок! — Сэм в изумлении остановился.

— Он лежал вот здесь, под лестницей. Я сначала решила, что это коробка с книгами.

— Не-а. Это определенно ребенок.

— Но откуда он взялся, Сэм?

— А откуда обычно берутся дети? — сухо заметил Сэм. — Ведь не мистер Аист его здесь оставил!

Александра посмотрела на дорогу, словно надеясь, что каким-то чудом из воздуха появится мать ребенка. Но тротуар был пуст, за исключением одного прохожего, зонтик которого мелькнул между деревьями и пропал.

— Желтый зонтик! — воскликнула Александра и, сунув ребенка Сэму, выбежала на улицу, не обращая внимания на дождь. Как смела эта женщина подкинуть ей ребенка! Гнев и страх душили Александру, но она очень скоро опомнилась, потому что сучки и камешки на тротуаре больно впивались в босые ноги, стекла очков заливал дождь, и ни одного пешехода, с зонтом или без, не было и в помине.

Она прохромала обратно к дому, где Сэм вручил ей ребенка.

— Советую тебе его перепеленать.

— Может, сообщить в полицию?

— Вряд ли они станут менять пеленки, — гоготнул Сэм. Ребенок начал плакать, и Сэм добавил: — Он, наверно, голодный. Согрей молока, а я принесу детскую бутылочку. У меня их много.