Гейб поспешно закрыл за ней дверь.

– Ну, – вздохнул он, внезапно чувствуя себя неловко рядом с Кассандрой, – одной проблемой меньше. По крайней мере никто не будет спрашивать, почему мы спим раздельно.

– Да, не будет.

– Понимаешь, – продолжал он, – всю дорогу я переживал по поводу того, что нам придется для видимости жить в одной комнате.

– Не думаю, что твоей бабушке это понравилось бы.

– На это я и рассчитывал. Впрочем, я был уверен, что, если бы она и заставила нас жить вместе, чтобы проверить наши отношения, мы бы что-нибудь придумали. Например, я спал бы на полу.

Кассандра кивнула.

– С этим мы бы справились.

– И тебе можно было бы ни о чем не беспокоиться. Поверь мне, – поспешно добавил он.

Но хотя Кассандра понимала, что Гейб считает себя очень рассудительным, их поцелуй ставил под сомнение, сможет ли владеть собой сдержанный и хладнокровный Гебриел Кейн.

И все же, поскольку необходимость спать в одной комнате больше не стояла на повестке дня, Кассандра улыбнулась.

– Да, я верю тебе.

Гебриел тоже улыбнулся, пятясь к двери и ища ручку. Он улыбнулся своей лучшей, самой широкой, самой обворожительной улыбкой. Очень хорошо, что ему удалось убедить Кассандру поверить ему. Значит, осталось убедить лишь самого себя.

Дверь уперлась ему в спину. Гейб отступил в сторону, раскрыл ее полностью и, помахав Кассандре, выскользнул в коридор. Впервые в жизни он испытал облегчение, огромное облегчение оттого, что у его бабушки такие строгие принципы, потому что, если бы ему пришлось провести восемь часов в одной комнате вместе с Кассандрой, видеть, как она раздевается, сознавать, что она почти неодетая находится в нескольких футах от него в той же кровати, и при этом помнить, каким был ее поцелуй, над ними обоими нависла бы опасность.

С этими мыслями Гейб направился к себе в комнату, чтобы принять холодный душ.