Вечером, когда Гейб постучался к Кассандре, им уже пора было идти на ужин. Кассандра впустила его, прыгая в одной туфле и пытаясь вдеть в ухо сережку.

– Плохо, – сказал Гейб, неодобрительно окинув взглядом ее халат.

– Извини, но Кэнди проснулась всего несколько минут назад, а каждой мудрой матери известно, что одеваться самой можно лишь после того, как оденешь ребенка.

Кэнди, стоящая в манеже, радостно загукала. Так и не поняв, почему мудрая мать первым делом одевает ребенка, Гейб повернулся к Кассандре:

– Да, конечно же.

Он неуютно торчал посреди комнаты, не зная, что делать. Не ждать же ему в коридоре, пока Кассандра оденется, – это сразу же выдаст их с головой. Однако и здесь плохо.

Вопрос решила Кассандра, уйдя одеваться в ванную.

– Знаешь, Гейб, – окликнула она его, – я пришла к выводу, что нам незачем усложнять наш спектакль. Беседуя с твоей бабушкой, я обнаружила, что в большинстве случаев нам можно говорить правду. Нужно только придумать, как мы с тобой начали встречаться, как решили пожениться, как ты познакомился с Кэнди.

– Угу, – рассеянно согласился Гейб, опускаясь на кровать и изучая кареглазое чудо в манеже.

Одетая в платьице в красно-белую полоску, с красным цветком в волосах, перетянутых эластичной повязкой, Кэнди выглядела настолько очаровательно, что ее можно было снимать для обложки журнала.

– Я уже сказала твоей бабушке, что мы с тобой живем в одном доме.

Гейб улыбнулся.

– Она обвинила тебя в том, что ты встречаешься со мной ради моих денег?

Кассандра высунулась из ванной.

– Близко к этому. Но я не дала развить эту мысль.

– Молодец.

Кассандра юркнула за дверь, продолжив то, чем обычно занимаются в ванной женщины. Гейб снова взглянул на Кэнди. Та громко агукала, теребя яркую пластмассовую игрушку. Кассандра права. Надо придумать историю их взаимоотношений – прикрыть ложь новой ложью.