Если бы в дело не была замешана умирающая бабушка, которую Гейб, несомненно, очень любит, Кассандра не преминула бы заметить, что он сам себе это устроил. Теперь же она невольно почувствовала сострадание.

– Простите. – Она помолчала. – Мне правда очень жаль.

А Гейб пожалел о том, что только что говорил с ней так резко, а также о том, что был излишне откровенен. Никто – ни одна живая душа – не знал об этой выдуманной невесте, кроме тех, ради которых все затеяно: его родителей и бабушки. А теперь этой Кассандре, как там ее фамилия, соседке-брюзге, известна его тайна.

– Я тоже должен извиниться, – сказал Гейб, потирая затылок. – Мне не следовало вываливать на вас свои беды, но меня это сегодня просто оглушило, и я, не успев хорошенько подумать, выплеснул на вас свою ярость. – Он умолк, встретившись с нею взглядом. – Правда. Именно поэтому я и наорал на вас – показалось, что вы недостаточно благодарны мне за помощь. Извините.

– Ничего страшного, – тихо проговорила Кассандра.

Наступила неуютная, гнетущая тишина. Им никогда прежде не приходилось нормально разговаривать друг с другом, подумала Кассандра, и теперь они не находят нужных слов.

– Я могу чем-нибудь помочь? – наконец спросила Кассандра, нарушив затянувшееся молчание.

Гейб покачал головой.

– Если только вы не согласитесь отправиться со мной в Джорджию и три недели изображать из себя мою невесту.

Нелепость такого предложения рассмешила Кассандру. Они не смогли спокойно общаться в течение пяти минут, пока Гейб собирал рассыпавшиеся покупки. Как же они смогут провести вместе три недели, да еще разыгрывая влюбленных! Кассандра снова засмеялась.

– Пожалуй, не стоит.

– Пожалуй, – согласился Гейб. Судя по всему, он подумал о том же и улыбнулся. Улыбнулся Кассандре.