А потом понял, что не может не поехать. Последняя просьба Марка.

Он просыпался ночью. Читал это письмо столько раз, что истерлась бумага. Что-то не отпускало его, не давало успокоиться. Тори, которая не смеется? Невозможно! Она всегда смеялась, всегда радовалась.

Наконец он сдался. Он управится быстро. Просьба Марка состояла всего из четырех частей, так что четырех дней будет вполне достаточно. Максимум неделя.

Лишь одна фраза не давала ему покоя. «Я знаю, почему ты был далеко».

— Хорошо хоть один из нас знает, — тихо произнес Адам.

Он принял душ и оделся. Что обычно надевают, чтобы прокатиться на роликах? Он выбрал джинсы и белую хлопчатобумажную рубашку. В Калгари все носили джинсы, даже адвокаты.

В пятнадцать минут девятого он вышел из отеля. Девочка с усталыми грустными глазами, в поношенной одежде стояла на углу с корзинкой цветов. Поддавшись импульсу, он купил их все и был вознагражден смущенной и милой улыбкой.

Он сделал это не для того, чтобы привлечь Тори, оправдывал он себя, ловя такси. Просто ему нужно было попасть к ней в дом, а ее единственной слабостью были цветы.

Сначала он решил, что она перехитрила его и сбежала. Как маленькие поросята, которые ушли за час до назначенной встречи с серым волком.

Он постучал в дверь, а когда она не вышла, заглянул через окно в ее гостиную. Откуда-то он знал и до этого, как она выглядит — кружева и мебель под старину, полки с книгами, яркие, жизнерадостные рисунки, коврики, деревянные стенные панели, цветы, живые и сухие, в вазах и горшках.

Уютно и мило. Комната, где можно сидеть перед камином с трубкой, верным старым псом в ногах и газетой. Комната, в которой царили уют и покой.

Его собственная квартира была обставлена как у байкера. Черная кожа и хром. Не слишком уютно. Да и как-то он к этому не стремился.