— Это очень здорово, — сказал он невпопад.

Она пожала плечами:

— Это мое занятие, моя работа.

Даже эта короткая реплика прозвучала сухо.

— Как ты сюда попал? — спросила она.

— Перепрыгнул через забор.

В ее глазах сверкнули веселые огоньки, но тут же погасли.

— Тогда ты можешь уйти так же.

Он проигнорировал эти слова.

— Это Марк построил террасу?

Она оглянулась, ее взгляд смягчился.

— Да…

Она все еще любила его.

И хотя его никто не приглашал, он сел, положив свой скромный букет на стол.

— Он здорово поработал.

— Ты знаешь, как он любил что-нибудь мастерить.

— Да, я знаю… — В памяти возник шалаш на дереве, который они вместе строили, когда им было лет тринадцать. Марк всегда что-то придумывал. Результатом стал этот древесный дом — объект зависти всех местных мальчишек и девчонок. Окна со ставнями, веревочная лестница, терраса перед входной дверью. — А дом на дереве все…

— Все там же — во дворе мамы и папы. Его обожают их внуки. Дом на дереве. Эту террасу. Все, что он когда-либо построил. Так и не стал архитектором. Заболел, не закончив образование.

— Мне очень жаль…

Ему было действительно очень жаль. Но слово «внуки» привлекло его внимание. Он осмотрелся — нет ли игрушек, других признаков, свидетельствующих о том, что среди обитателей дома есть дети. Нет, он, наверное, узнал бы об этом.

— Дети, любящие этот домик, не твои, не так ли?

Она покачала головой, отвернулась:

— Сестры, Марджи.

Он помнил Марджи очень смутно. Она была гораздо старше их. Или так казалось тогда. Сейчас четыре или пять лет не кажутся такой уж большой разницей.

— Марк заболел вскоре после того, как мы поженились.

— Я не знал…