– Привет. Или уместнее сказать «до свидания»?

Линда резко обернулась.

На Джеральде были только сатиновые трусы в полосочку. Иной мужчина в таком наряде, с растрепанными волосами, босой, выглядел бы довольно смешно, даже нелепо. А этот был восхитителен! Глядя на взлохмаченные волосы, Линда вспомнила, как запускала в них пальцы ночью. Скользнув взглядом по широкой груди, мускулистость которой не скрывали темные курчавые волосы, девушка опустила глаза.

Она отошла и взялась за дверную ручку.

– Ты случайно не за подсоленным арахисом собралась? – спросил Джеральд спокойно.

Линда не поняла, что он имел в виду, но ироничные нотки в его голосе подсказывали, что сейчас не стоит выяснять отношения.

– Мы и так наделали ошибок этой ночью, – судорожно вздохнув, сказала она. – Пожалуйста, Джерри, не делай еще хуже.

– Все в этом мире одна большая ошибка, – пробормотал он себе под нос, явно не рассчитывая, что она услышит.

Но Линда услышала. И это было последним ударом. Превозмогая дрожь, она быстро вышла из квартиры. И только пройдя три квартала до стоянки, где была припаркована ее машина, и сев за руль, девушка смогла наконец перевести дыхание и вздохнуть полной грудью. Боже, какой же дурой она была!

Может быть, ей следовало остаться и поговорить с Джеральдом, выслушать его объяснения, возможно, предостережения, каким бы ударом по ее самолюбию они ни были. Ведь рано или поздно ей придется взглянуть ему в лицо, и лучше это не откладывать. Выслушай она его сегодня, не пришлось бы сейчас гадать, что он скажет завтра в своем кабинете. Если бы ей хватило ума остаться, все было бы уже высказано и она могла бы снова погрузиться в свою работу…

Какая же ты идиотка, выругала себя Линда. Если бы была хоть какая-нибудь надежда на то, что эта ночь с Джеральдом не скажется на ее работе в компании. Нет, нельзя делать вид, что ничего не произошло, и нельзя повернуть время вспять. Невольно вспомнишь пословицу – из огня да в полымя! Если тебе так уж надоела жизнь, Линда Бразерс, то надо было просто спрыгнуть с балкона вчера вечером. Пролетела бы двадцать этажей – и все. А так… А так последствия саморазрушительных инстинктов еще впереди.