– В наше время нет ничего особенного, если у ребенка только один родитель, – упрямилась Линда.

– Может, и нет, – согласился Джеральд. – Но как ты скажешь ему однажды, что сама так решила, хотя ребенок мог иметь отца?

– Это нечестно, Джерри.

Но он продолжал свое:

– Малыш сможет иметь розово-голубую детскую и все; что ему нужно.

Предложение было так заманчиво! Ей хотелось согласиться! Действительно, справедливо ли по отношению к ребенку отвергать его отца? Конечно, ее привлекала не столько идея розово-голубой детской, сколько все остальное, что имел в виду Джеральд: частные школы, уроки музыки и танцев – все, что она никогда не смогла бы дать ребенку, как бы ни старалась.

Линда заставила себя продолжить разговор:

– Материальные вещи не так важны, как родительская любовь, – сказала она, но ее слова прозвучали неубедительно даже для себя самой.

– Этот аргумент вряд ли подходит для данного случая. Совсем наоборот.

Он был прав. Если бы она приняла его предложение, у ребенка помимо матери был бы еще и отец. Была бы любовь обоих родителей. А ведь это ее сокровенное желание. И если Стронг действительно хочет воспитывать ребенка… Но он не может этого хотеть, подумала она. Ему просто жаль меня.

Джеральд видел по ее лицу, что в ней борются противоречивые чувства.

– Ты могла бы не работать, если бы хотела, – заметил он.

– Для ребенка важно, как ты им занимаешься, а не сколько.

– Мне кажется, ты сама в это не веришь. Как бы ты им занималась, приходя с работы словно выжатый лимон?

– Ну, это моя проблема, а не твоя. – Линда с трудом сглотнула. – Я не хочу губить твою жизнь, Джеральд.

– Проклятье, перестанешь ты быть наконец святее Папы Римского? – Стронг был взбешен, и это озадачило ее. Но он быстро успокоился, снова взял ее руки и произнес, глядя прямо в глаза: – Остался только один вопрос. Но самый главный. Решай…