— Проклятье! — Джун захлопнула книгу, поднялась из кресла, подошла к окну и открыла его, решив немного подышать свежим воздухом.

Из внутреннего дворика, где кто-то из жильцов дома выращивал зелень и цветы, потянуло ароматом флоксов и петуний. Джун прикрыла глаза и постаралась расслабиться. С минуту у нее получалось ни о чем не думать, а потом она вдруг опять очутилась в объятиях Сержа — когда он целовал ее на прощание.

У него был самый замечательный, по мнению Джун, для мужчины рост — около ста восьмидесяти пяти сантиметров. Она ощущала себя рядом с ним хрупкой и маленькой и в то же время не лилипуткой, как с двухметровыми гигантами. А еще он пользовался сногсшибательным одеколоном. Его запах до сих пор стоял у нее в носу.

Вспомнив о нем, Джун встрепенулась, бросилась в спальню, где сразу после его ухода переоделась в халат, взяла и поднесла к лицу оставленную на спинке стула блузку.

Да-да, она так и думала. Тонкая ткань пропахла одеколоном и живо напоминала О его обладателе.

Молодая женщина долго втягивала в легкие сводящий с ума аромат, пока не опомнилась и мысленно не обозвала себя дурочкой. Следовало вернуться в кабинет, погрузиться в работу, хотя бы на время выбросить Сержа из головы.

Но ею все сильнее овладевало пугающее умопомешательство.

Вернувшись в кабинет, она еще раз попробовала сосредоточиться на переводе. Но, убедившись, что работать ее мозг категорически отказывается, выключила компьютер.

Быть может, следует дать себе денек отдыха? — подумала Джун, отправляясь в бесцельное блуждание по квартире. Не от переутомления ли она воспылала столь неуемной жаждой любви? Не от усталости ли лишилась способности здраво мыслить? Надо расслабиться, набраться сил, и тогда все вернется на круги своя. Она сможет оценить произошедшее трезво, а соответственно, и повести себя адекватнее…