А сегодня, к сожалению, даже не собиралась на него.

Ее грусть как рукой сняло, когда она увидела с удовольствием приступившую к завтраку и при этом начавшую что-то по-кошачьи приговаривать Люси. Та всегда так себя вела, получая что-нибудь вкусное — наверное, выражала подобным образом свою благодарность.

Привычная картина и осознание того, что их с этим белым зверьком связывает удивительное взаимопонимание, не переставало радовать Джун. Ее настроение значительно улучшилось.

Направляясь в ванную, она думала уже не о параде, и даже не о Люси, а о предстоящем отдыхе, который, как ей подсказывало чутье, обещал стать необыкновенным.

Если день, вечер, а зачастую и часть ночи она посвящала в основном работе, то по утрам непременно выделяла около сорока минут для ухода за собой. По-видимому, стремление всегда выглядеть свежей и молодой передалось ей от матери, не забывавшей о своей внешности ни в двадцать лет, ни теперь, в пятьдесят.

Приняв контрастный душ, Джун протерла лицо, шею и грудь кусочком льда, промокнула кожу полотенцем, сделала гимнастику и массаж лица и протерла заранее приготовленным настоем из трав.

Она выглядела моложе своих двадцати семи, в особенности теперь, когда полгода назад сделала по совету парикмахера короткую, почти мальчишескую стрижку. Улыбнувшись собственному отражению в зеркале и вновь облачившись в африканский халат, она вернулась в кухню и занялась приготовлением позднего завтрака — салата из свежей моркови и изюма.

Садиться за работу в этот праздничный, наполненный светом и теплом день ой как не хотелось. Но Джун установила для себя жесткие рамки и старалась не выходить за них. Поэтому, съев салат и выпив чашку чаю, она направилась в кабинет, села за письменный стол и включила компьютер.