Империей не были ни разорваны отношения, ни заявлен протест, ни, тем более, начата интервенция. А вот Советская Россия этого удостоилась в полном объеме.›, фактически санкционированные "сверху"; когда высочайше ниспосланная народу Дума (первый русский парламент) вопреки законам распускалась (кстати, все эти факты с падением коммунизма никто не отменял!) – так вот, западных демократов означенные факты заботили только как компромат, а вовсе не как причина к принятию немедленных мер. Однако с появлением вместо деспотической Российской Империи коммунистической Советской России

Запад зашевелился. Теперь, когда в русский народ, по мнению Запада, стали стрелять с неправильной стороны, права и свободы оного народа взволновали господ англичан, французов и американцев даже гораздо больше, чем права народов собственных ‹Между прочим, знаете, в каком году женщины в РСФСР получили право голоса? В 1917. А в США? В

1922!›. С чего бы это, а?

Просто оных антантированных союзников вопрос о подаче пушечного мяса к кайзеровским окопам интересовал значительно сильнее, чем любая демократия, и когда большевики отказались раскидываться оным мясом вдоль своих западных границ, Антанта была ранена в самые чувствительные части своей души и кошелька коммунистическим коварством. Позже, когда проблема кайзера была решена, на первый план вышел целый ряд новых заманчивых интрижек: как, к примеру, будет смотреться советский Дальний Восток в качестве одного из

Североамериканских Соединенных Штатов? Или Мурманск в качестве "New-

Glasgo"? Или Крым в виде приятной альтернативы "Sen-Tropez"? А под таким соусом тоталитаризм Советов становился особенно нестерпимым.

Так что и Советская Республика, и Германия в новой Версальской системе международных отношений становились изгоями, а схожесть положения не могла не повлечь за собой взаимной симпатии.