Например, замиокулькас. Ширли никак не удавалось запомнить это слово, так что она попросту нарекла растение игуаной. Из-за темных пятен на утолщенных у основания побегах растение действительно отчасти напоминало рептилию. А его плотные кожистые листья были похожи на пластинки, украшавшие спину одной разновидности динозавров, наименования которой Ширли не вспомнила бы даже под угрозой смертной казни.

Ей нравились почти все цветы, поэтому каждый свободный уголок гостиной она заполнила ими. Здесь были фикусы с обыкновенными, зелеными, а также с пестрыми и бурыми листьями. Азалии с цветками разных оттенков. Далее эхмеи, алоказии, гардении, фитонии, пеперомии... и еще много других, включая большое количество фиалок и глоксиний. То тут то там выглядывали длинные, закрученные спиралью побеги травы, носящей название юнкус эффузус спиралис, которая придавала обширной коллекции растений необычайное очарование.

Стоит ли удивляться, что Ширли быстро прижилась в коттедже, обустроенном по ее собственному вкусу? Тем более что домик — и в этом заключалась особенная прелесть — находился в полном ее владении, в отличие от арендуемой некогда лондонской квартиры.

По вечерам Ширли включала спрятанные среди растений лампочки, и освещенная зелень приобретала таинственный вид, благодаря чему гостиная делалась еще уютнее.

Так приятно было сидеть здесь с книжкой, или перед телевизором, или слушать музыку, размышляя над очередным творческим проектом.

Постепенно Ширли привыкла к мысли, что ее жизнь вошла в колею, по которой отныне будет катиться спокойно и уверенно. Даже если по какой-то причине придется сменить место работы, все равно останется несколько других вариантов, так как в Манчестере много театров.

Конечно, порой она тосковала по тем дням, когда сама танцевала на сцене, а не готовила к этому других. Тело Ширли не забыло пластики движений, и порой будто даже не ей, а ее мышцам и сухожилиям хотелось вновь испытать былое волнующее напряжение.