— Мой папенька говорит, что, когда я вырасту, Метель будет моей лошадкой.

Грейс сглотнула, но ничего не ответила, как добродетельная христианка стараясь не показывать зависти к ближним. Ближние в лице мисс Кэтрин Бьюмонт посчитали необходимым великодушно добавить:

— Конечно, я разрешу тебе на ней кататься.

Мисс Эттон была слишком практична, чтобы поверить в возможность подобного счастья, а потому проигнорировала обещание и направилась к отцу. Мистер Эттон вытер руки и обернулся, заметив, как стоявшие рядом с ним конюхи поклонились. Его глаза, такие же большие и насыщенно-голубые, как у дочери, почти так же изумленно расширились, когда он увидел позади Грейс прелестную маленькую мисс. Кэтрин не стала дожидаться, когда отец Грейс соизволит что-то оказать, и сама обратилась к подруге:

— Грейс, представь меня своему батюшке, — именно так ее учили вести себя при встрече с новыми людьми, и так она себя и вела в большинстве случаев, не считая, конечно, непринужденного знакомства с Грейс.

Дочь ветеринара не вполне представляла себе, что она должна делать, но все же слегка присела и несвойственным ей тоненьким голоском произнесла:

— Отец, это мисс Кэтрин Бьюмонт, ее отец — граф Бьюмонт.

— Я так и подумал, Грейс, — в голосе отца звучал мягкий упрек, и девочка виновато наклонила голову. — Я рад познакомиться с вами, мисс Бьюмонт. Вы пришли проведать Метель?

— Да, сэр, — Кэти слегка присела в ответ на поклон мистера Эттона. — Я часто прихожу сюда, так как очень люблю лошадей. Мы познакомились с вашей дочерью в конюшне у Грозы, и Грейс сказала мне, что вы лечите бедняжку Метель.

После столь подробного объяснения мистер Эттон должен был рассказать, как идут дела с лечением Метели, и Кэтрин выслушала все так серьезно, словно разбиралась в этом вопросе.