Проснулась она, оттого что едва не завалилась на деревянную скамейку. Растерянно оглядевшись, провела ладонью по лицу, встала и направилась к главному входу, чувствуя легкое головокружение, как перед обмороком.

На крыльце стояли мужчина и женщина, лихорадочно озираясь вокруг. Женщина держала в руке микрофон, у мужчины на плече была камера. Что здесь делают люди с телевидения?

— Лиза Хенни? — Женщина шагнула ей навстречу и протянула вперед микрофон. — Насколько нам известно, вы дежурили у постели Максима Фоллена. Как он себя чувствует?

— Он без сознания.

Лиза понимала, что лучше не отвечать на эти вопросы. Но, привыкнув иметь дело с прессой, она умела держать себя в руках, даже если вопросы были провокационными.

— Как давно вы встречаетесь?

— Откуда у вас такая информация? — спросила Лиза. — Мы не…

— Вы сказали больничному персоналу, что близки с Максимом Фолленом.

— Они не имели права говорить вам это! — вспыхнула Лиза.

Кто-то успел насплетничать. Однако, если она сейчас опровергнет это утверждение, пустят ли ее в больницу снова? Ведь ей разрешили посещение на том основании, что она близкий друг Фоллена.

— Как давно вы знакомы? — стояла на своем женщина-репортер. — Где вы познакомились?

Что, если попытаться сбить их со следа?

— Я… я знаю его с четырнадцати лет, — сказала Лиза. — Мы старые друзья.

Оператор взял крупным планом ее растерянное лицо. Лиза вытянула руку, пытаясь загородить объектив.

— Прошу вас, не надо…

— Это обручальное кольцо? — продолжала допрашивать ее журналистка.

— Да. Но это не то… — Лиза осеклась. Сообщи она им, что обручена с другим человеком, вся ее легенда рухнет, а прессу это еще больше заинтригует. Больничному руководству вряд ли понравится, если у них под носом будут вечно сновать журналисты. И ей запретят посещения.