Увлекаемая медсестрой, Лиза на ватных ногах покорно поплелась прочь. Ей предложили чашку кофе. Спустя некоторое время, когда суматоха вокруг постели больного улеглась, ей снова разрешили подойти к нему.

— Только не утомляйте его, — предупредили ее. — Он еще очень слаб.

Оставшись наедине с ним, Лиза не знала, что сказать. Ему под голову подложили еще одну подушку. Она постояла в нерешительности у кровати, потом обессиленно опустилась на стул. Он окинул ее затуманенным взором.

— Я сплю, да? — Лиза скорее угадала, чем услышала его слова. — Тебя здесь нет, и ты не целовала меня. Я лежу в проклятом сугробе, и у меня галлюцинации.

Лиза вымученно улыбнулась.

— Нет, нет. Я здесь, с тобой. Ты в больнице. И я… я действительно поцеловала тебя. — Она заговорила быстрее, словно боясь, что он снова уснет. — Ты был без сознания почти двое суток. Но теперь ты проснулся. И то, что ты видишь, — не сон.

— Я не… — Он не договорил, как будто забыв, что собирался сказать. — Я словно побывал далеко-далеко.

— Так и было. И мы боялись, что ты уже не вернешься.

— Мы?..

— Здесь была Клара. Она дежурила, пока позволяло время, но ей пришлось вернуться к детям.

Тень тревоги омрачила его лицо.

— Она беспокоится?

— Разумеется! Она сказала, что не перенесла бы еще одной утраты…

— Бедняжка Клара. — Максим смежил веки. На лице его застыло выражение глубокой скорби.

— Еще она сказала, что ты обязан поправиться. Она и дети ждут тебя в гости.

Максим еле заметно улыбнулся и медленно открыл глаза.

— А ты… — Глубокая складка пролегла у него на лбу, он попытался поднять руку, но Лиза удержала ее. Она вдруг подумала о том, что он, должно быть, еще не подозревает, в каком плачевном состоянии его ладони.

— Шш, — успокаивала она его, — тебе нельзя двигаться.

— Ты здесь, — пробормотал Максим, не скрывая изумления. — Не уходи…