— Ты женишься на мне? Ты женишься на мне? Ты женишься на мне? Ты женишься на мне?

Все-таки ей это удалось! И хотя вопрос про звучал совсем не так твердо и уверенно, как хотелось бы, но, по крайней мере, он прозвучал. А раз первый этап позади, то, без сомнения, удастся преодолеть и следующий.

Тяжело вздохнув, Имоджен взглянула на телефон. Хватит раздумывать, пора решиться и покончить с этим.

Но только не здесь. Только не сидя на кровати в своей спальне, в то время как…

Имоджен быстро отвела взгляд от красиво го, девственно белого покрывала, затканного цветочными букетиками. Ей было четырнадцать, когда она выбирала его вместе с мамой, а теперь уже почти двадцать три. Двадцать три, но она наивна и застенчива, как девочка. Так, по крайней мере, ей говорили, и Имоджен не надо было напоминать, кто именно. Выйдя из спальни, она направилась вниз по лестнице. Надо воспользоваться телефонным аппаратом, установленным в комнате, служившей кабинетом отцу и деду. Произнести эти слова именно там казалось ей более соответствующим моменту.

Подняв трубку, Имоджен трясущейся рукой набрала номер, напряженно вслушиваясь в раз давшиеся на другом конце провода гудки.

— Дагласа Уоррена, пожалуйста, — сказала она ответившей ей секретарше. — Говорит Имоджен Энсли.

Ожидая соединения, Имоджен невольно закусила губу — детская привычка, казавшаяся ей давно преодоленной.

— Так делают только дети, — заметил Даг, когда ей было восемнадцать. — Женщины же…

Он замолчал, и его иронический взгляд не вольно заставил Имоджен спросить:

— А что же делают женщины?

— Неужели не знаешь? — насмешливо протянул он. — Женщинам же, моя дорогая, невинная Имоджен, подобные отметины… — Даг медленно провел пальцем по ее нижней губе, остановившись на вмятинках от двух маленьких зубов, и вызванное этим прикосновением ощущение заставило девушку невольно вздрогнуть, — оставляют любовники… очень пылкие любовники.