Выходя с детьми из кухни, Дженнифер удивилась, увидев в холле Ноя Бреннигана, рядом с которым стоял и Тимоти.

— Доброе утро, Дженнифер, — тихо поприветствовал ее сосед.

— Доброе утро, Ной, — отозвалась Дженнифер, приблизившись к нему. — Проходите. Сварить вам свежий кофе? У меня еще есть для этого время.

— Да, если можно, — согласился Ной. Тимоти же напряженно молчал.

Дженнифер вернулась в кухню и принялась варить кофе, а сама думала о тех нескольких минутах во дворе дома Ноя под ясным ночным небом, когда они были непривычно откровенны друг с другом. В сущности, этот случай так и оставался единственным, когда им довелось побыть наедине.

Ной и Тимоти тихо вошли в кухню.

— Вам сделать бутерброды с сыром? — спросила хозяйка.

— Мне не нужно. А Тимоти очень любит сыр, — объявил Ной.

— Ты будешь? — переадресовала она свой вопрос мальчику.

— Нет, спасибо, — натянуто отказался тот.

Но Дженнифер все же достала из холодильника сыр, положила на разделочную доску и протянула нож Тимоти со словами:

— Нарежь, чтобы всем хватило.

После чего вернулась к приготовлению кофе.

Наступило короткое перемирие. Все были подчеркнуто вежливы друг с другом. Даже трехлетка Роуди, который потягивал молоко с крекерами, не шумел, проникнувшись этой атмосферой взаимной предупредительности. За столом если и заговаривали, то осмотрительным полушепотом.

К радости хозяйки дома, этим утром другие родители не спешили отдавать своих малышей под ее надзор.

Дженнифер, как ни старалась, так и не смогла отгадать, для чего Ной пришел сам и привел с собой старшего сына. Но она стремилась сделать так, чтобы обстановка не тяготила их обоих. А еще она позволила любящему отцу убедиться в том, что Сцилле и Роуди у нее действительно хорошо. Да и как он мог сомневаться в этом, когда дети сами рвались к ней каждое утро. Здесь они получали заботу ласковой женщины и общение со сверстниками.