Он сделал шаг в направлении Карни. Аллея стала узким тоннелем, смыкавшимся над их головами. Если где-то там и было небо, Поуп затмил его.

- Отдай, мне узелки, - его мягкий голос успокаивающе обволакивал. Тьма полностью сомкнулась. Единственное, что мог видеть Карни - рот старика: его неровные зубы, серый язык. - Отдай мне их, вор. Или страдание наступит незамедлительно.

- Карни?

Голос Рэда пришел из другого мира. Этот мир был всего в нескольких шагах - голос, солнечный свет, дуновение ветра - но в течение долгого мгновения Карни боролся, чтобы почувствовать их.

- Карни?

Он вытащил своё сознание из провала рта Поупа и заставил свою голову повернуться в направлении дороги. Рэд был там, стоя на солнце, а рядом Анна-Лиза. Её светлые волосы блестели.

- Что тут происходит?

- Оставь нас, - предупредил Поуп. - У нас дело, между мной и им.

- У тебя дело с ним? - спросил Рэд у Карни.

Прежде, чем Карни смог ответить, Поуп произнёс:

- Скажи ему. Скажи ему Карни, что хочешь поговорить со мной один на один.

Рэд метнул взгляд поверх плеча Карни на старика.

- Ты скажешь, что происходит, или нет?

Язык Карни пытался найти ответ, но это ему не удалось. Солнечный свет был так красив; каждый раз, когда набегавшее облако бросало на улицу тень, он боялся, что свет погаснет надолго. Его губы зашевелились, пытаясь выразить этот страх.

- С тобой всё в порядке? - интересовался Рэд. - Карни? Ты меня слышишь?

Карни кивнул. Охватившая его тьма рассеивалась.

- Да... - произнёс он.

Внезапно Поуп бросился к Карни, руки бродяги нетерпеливо зашарили в карманах юноши. Удар внезапной атаки отбросил Карни, находящегося всё ещё в ступоре, к стене аллеи. Он почувствовал острые углы реек каркаса изгороди. Карни опрокинулся вместе с ней, и Поуп, чья хватка оказалась слишком сильной, упал вслед за ним. Всё предшествовавшее - мрачный юмор, осторожные уговоры - всё испарилось. Поуп снова был умственно отсталым идиотом, брызжущим безумием. Карни почувствовал чужие руки, разрывающие его одежду, и обшаривающие тело в поисках узелков. Слова, которые старик выкрикивал в лицо Карни, теперь казались бессмыслицей.