И снова быстро пронеслось время, и снова они стояли на пристани.

- Прошай, милая, - сказала Вивьен и холодно поцеловала Джоанну, едва коснувшись щеки.

Отец обнял ее и сказал:

- Пиши почаще.

Остался один Майкл, он стоял чуть поодаль и смотрел на нее с тихой печалью. Ветер развевал его густые темные волосы, казавшиеся в солнечных лучах русыми. Она подошла к нему и протянула руку.

- Вернешься в университет - покажи им всем, пусть знают наших, сказала Джоанна с напускной беззаботностью, которой совсем не чувствовала.

Майкл взял ее за руку и крепко сжал. Его синие глаза, потемневшие от смущения, смотрели на ее нежное загорелое лицо, на золотистые волосы, уже доросшие до плеч, в яркие зеленые глаза. Он сказал ей недавно, что за один год она из робкой девочки превратилась в красавицу...

- Тебе того же, крошка, - прошептал он.

И вдруг взял ее за плечи и поцеловал в щеку. Джоанна торопливо и застенчиво обняла его. Загудел гудок на пароме - сигнал подниматься на борт. Она отпрянула, схватила чемодан и побежала, часто моргая, чтобы скрыть слезы.

"Остерегайся красавцев, Джо, - эхом раздались у нее в голове слова матери. - Они разбивают сердца".

Майкл писал ей всю зиму. Дороти приходила от этого в ярость и выбрасывала письма, когда добиралась до почтового ящика раньше дочери. Но Джоанне все же удалось спасти большую их часть. Письма были длинные, написаны в хорошем, иногда даже в поэтическом стиле и наполнены тщательными описаниями его жизни в Йельском университете. Джоанна ждала этих писем, словно это был телесериал, по частям приходивший к ней по почте. Читая их, она почти слышала глубокий, мелодичный голос Майкла, ощущала тепло летнего солнца, будто они разговаривали на пляже, чувствовала аромат его влажных волос.