Произнесенные слова были сами по себе очень добры, но тон! Он был так проникновенен и полон участия, так чаровал, что у меня слезы выступили на глазах. Мы повиновались, и скоро ревущее пламя камина прогнало совсем и холод, и усталость, и пришло чувство необыкновенного облегчения, снявшее напряжение ожидания, для меня ужин прошел как во сне. Только одну деталь из прошедшего вечера я не упомянула, но она подействовала на меня как струя ледяной воды. Мы пили потихоньку вино, предложенное нам, чтобы согреться, как сказал мистер Вольфсон. Поднеся к губам бокал, я уголком глаза заметила какое-то движение в тени огромного стола и замерла от ужаса.

– Я забыл вам представить двух важных членов нашего дома, – улыбнулся мистер Вольфсон и, протянув руку, щелкнул пальцами. Из тени показалось существо, вызванное хозяином.

Стакан выпал из моих рук и разбился на мелкие осколки. Существо оказалось собакой – но какой! Голова ее была на уровне груди мистера Вольфсона, когда она приблизилась к нему и послушно встала около его кресла. Шерсть короткая и серая, длинный пушистый хвост и удлиненный нос явно волчьи, и, когда она лизнула его пальцы в ужасной пародии на собачью преданность, я увидела, как в отблеске пламени блеснули длинные белые клыки.

– Мое дорогое дитя! – Мистер Вольфсон смотрел на меня с участием. – Мне очень жаль. Ты так боишься собак?

Я только сжалась в своем кресле. Вторая собака показалась из тени вслед за первой. Эта была потемнеее, но такая же огромная.

Ада протянула руку к ближайшей от нее собачьей морде.

– Харриет напугана, она боится собак с тех пор, как в детстве одна из них ее укусила.

– Вот как? – Мистер Вольфсон оглядел нас. – Боюсь, моя милая Ада, что Фенрис не ответит на твою ласку. Она и Локи совершенно безобидны, но воспитаны не как домашние звери.

Собака повернула голову и обнюхала руку Ады.

– Они действительно впечатляют. – Я наконец собралась с духом. – Как они неподвижны! Будто это статуи, а не живые существа. Что же они такое, если не домашние животные?