Теперь мальчик вздрогнул чуть заметно, но достаточно, чтобы убедить Клива - он не зря растрачивал слова.

- Что это за место, Билли? - спросил он.

- Откуда мне знать? - произнес мальчик, готовый рассмеяться, а затем оставивший это намерение. - Я не знаю, понятно? Это - твои сны.

Прежде чем Клив смог ответить, он услышал голос дежурного, тот двигался вдоль камер, напоминая, что надо укладываться на ночь. Очень скоро свет погасят, и Клив будет заперт в этой узкой камере на десять часов. Вместе с Билли и призраками.

- Прошлой ночью... - начал он, боясь без подготовки упоминать то, что увидел и услышал, но еще больше боясь провести еще одну ночь в пределах города, один, в темноте. - Прошлой ночью я видел... - он запнулся. Почему не приходят слова? - Видел...

- Что видел? - требовал мальчик, лицо его теперь ничего не выражало, трепет мрачного предчувствия, бывший в нем прежде, исчез. Возможно, и он слышал слова дежурного и знал, - тут ничего не поделаешь, нет способа устоять перед наступлением ночи.

- Что ты видел? - настаивал Билли.

Клив вздохнул.

- Я видел мою мать", - ответил он.

Мальчик выдал свое облегчение легкой улыбкой, которая пробежала по его губам.

- Да... Я видел мою мать. Отчетливо, как в жизни.

- И это расстроило тебя, правда? - спросил Билли.

- Иногда сны расстраивают.

Дежурный достиг камеры Б.3.20.

- Выключить свет в две минуты, - сказал он на ходу.

- Тебе необходимо принять еще несколько этих таблеток, - посоветовал Билли, кладя книгу на стол и подходя к койке. - Тогда ты будешь, как я. Никаких снов.

Клив пропал. Он, лукавый обманщик, был обманут мальчиком, и теперь должен пожинать плоды. Он лежал лицом к потолку, отсчитывая секунды до того момента, как погаснет свет, а мальчик внизу раздевался и залезал в постель.

Оставалось еще время, чтобы вскочить и позвать дежурного, время, чтобы биться головой в дверь камеры, пока не придут. Но что ему сказать в оправдание. Что он видит плохие сны? А кто не видит? Что он боится темноты? А кто не боится? Ему бы рассмеялись в лицо и приказали бы отправляться обратно в койку, оставив его саморазоблачившимся, с мальчиком и его хозяином, ожидающим у стены. Такая тактика опасна.