- А чего мне пугаться? - спросил Клив.

Краем глаза он заметил, что мальчик слегка пожал плечами, перед тем как ответить.

- Происходящего, - сказал он безразличным голосом. - Того, с чем ты не можешь совладать.

- Да, - произнес Клив, не ведая, куда заведет этот обмен репликами. Да, конечно. Иногда я боюсь.

- И что ты тогда делаешь? - спросил Билли.

- Ведь тут ничего не поделать, так ведь? - сказал Клив. Голос его звучал приглушенно, подобно голосу Билли. - Я перестал молиться в то утро, когда умер мой отец.

Он услышал мягкий хлопок - Билли закрыл книгу, - и Клив удобнее наклонил голову, чтобы видеть мальчика. Билли не смог скрыть свое волнение полностью. Он боялся. Клив видел, что мальчик не желает, чтобы снова настала ночь, даже больше его самого. Мысль о совместном страхе ободрила Клива. Возможно, мальчик не полностью подчинен тени, возможно, удастся даже упросить мальчика указать выход из этого все накручивающегося кошмара.

Он сел прямо, голова его была в нескольких дюймах от потолка камеры. Билли прервал свои размышления и взглянул наверх, лицо его представляло мертвенно-бледный овал подрагивающих мышц. Пришло время говорить, Клив знал, что именно теперь, до того как свет на этажах выключат и камеры заполнятся тенями. Тогда не будет времени для объяснений. Мальчик затеряется в городе, недостижимый для убеждения.

- Мне снятся сны! - сказал Клив. Билли ничего не ответил, просто смотрел назад пустыми глазами. - Мне снится город.

Мальчик не вздрогнул. Он явно не собирался по собственной воле что-либо разъяснять, его следовало подтолкнуть.

- Ты знаешь, о чем я говорю?

Билли покачал головой.

- Нет, - сказал он легко. - Мне никогда не снятся сны.

- Всем снятся.

- Тогда я не могу их вспомнить.

- А я помню, - сказал Клив. Он решил, что пора приступить к обсуждению, нельзя позволить Билли вывернуться. - И в них ты. Там, в городе.