- Не надо волноваться, - сказал он Лауэллу, - борода твоя скроет сколько угодно шрамов.

Лауэлл взглянул на Клива. Юмор исчез, и он не мог теперь отличить правду от лжи, и явно не испытывал желания подставить горло под бритву.

- Только не передумай, - сказал он. И ничего больше.

О столкновении за завтраком не упоминали до того момента, когда не погасили свет. Начал именно Билли.

- Тебе не следовало этого делать, - сказал он. - Лауэлл - мерзкий ублюдок. Я все слышал.

- Хочешь, чтобы тебя изнасиловали? Да?

- Нет, - быстро ответил он. - Боже, нет. Я должен быть цел.

- После того как Лауэлл наложит на тебя лапу, ты уже ни на что не сгодишься.

Билли соскользнул со своей койки и теперь стоял на середине камеры, едва различимый во тьме.

- Думаю, и ты в свою очередь тоже кое-чего хочешь, - сказал он.

Клив повернулся на подушке и взглянул на расплывчатый силуэт, находящийся в ярде от него.

- Так чего, по-твоему, мне хотелось бы, Билли-бой? - спросил он.

- Чего хочет Лауэлл.

- Так ты думаешь, весь шум из-за этого? Я защищаю свои права?

- Ага".

- Как ты сказал - нет, благодарю вас.

Клив опять повернулся лицом к стене.

- Я имел в виду...

- Меня не волнует, что ты имел в виду. Просто я не хочу об этом слышать, хорошо? Держись подальше от Лауэлла, и хватит мне компостировать мозги.

- Эй, - пробормотал Билли, - не надо так, прошу тебя. Пожалуйста. Ты единственный друг, который у меня есть.

- Ничей я не друг, - сказал Клив стене. - Просто я не люблю никаких неудобств. Понятно?

- Никаких неудобств", - повторил мальчик уныло.

- Правильно. А теперь... Перейдем к положенному по распорядку сну.

Тейт больше ничего не сказал, он вернулся на свою нижнюю койку и лег. Пружины под ним скрипнули. Клив молчал, обдумывая сказанное. Он не имел никакого желания прибирать мальчика к рукам, но возможно, он высказал свое мнение слишком резко. Ну, дело сделано.