Он слышал, как внизу Билли почти беззвучно что-то шепчет. Он напрягся, пытаясь подслушать, что говорит мальчик. Напряжение длилось несколько секунд, прежде чем Клив понял, что Билли-бой бормочет молитву.

Той ночью Клив видел сны. О чем - утром он вспомнить не мог, хотя пытался собрать сон по крупицам. Едва ли не каждые десять минут тем утром что-нибудь случалось: соль, опрокинутая на обеденный стол, крики со стороны спортивной площадки - вот-вот что-то натолкнет на отгадку, сон вспомнится. Озарение не приходило. Это делало его непривычно раздражительным и вспыльчивым. Когда Весли, мелкий фальшивомонетчик, известный ему еще по предыдущим каникулам здесь, подошел в библиотеке и затеял разговор, будто они были закадычными приятелями, Клив приказал коротышке заткнуться. Но Весли настаивал.

- У тебя неприятности! У тебя неприятности!

- Да? Что такое?

- Этот твой мальчик. Билли.

- Что с ним?

- Он задает вопросы. Он очень напористый. Людям это не нравится. Они говорят, тебе следует его приструнить.

- Я ему не сторож.

Весли состроил рожу.

- Говорю тебе как друг.

- Отстань.

- Не будь дураком, Кливленд. Ты наживаешь врагов.

- Да? - спросил Клив. - Назови хоть одного.

- Лауэлл, - сказал Весли мгновенно. - Второй Нейлер. Всех сортов. Они не любят таких, как Тейт.

- А какой он? - огрызнулся Клив.

Весли в виде протеста слабо хмыкнул.

- Я только попытался тебе рассказать, - произнес он. - Мальчишка хитрый, как долбаная крыса. Будут неприятности.

- Отстань ты со своими пророчествами.

Закон среднего требует, чтобы и худшие из пророков время от времени бывали правы: казалось, настало время Весли. Днем позже, вернувшись из Мастерской, где он развивал свой интеллект, приделывая колеса к пластиковым тележкам, Клив обнаружил поджидающего его на лестничной площадке Мейфлауэра.