Обе женщины сидели у окна и представляли собою аллегорические фигуры Печали и Надежды. Тонкая фигура, поникшая голова и безвольно брошенные руки представляли такой же поразительный контраст со зрелой и деятельной привлекательностью почти тридцатилетней женщины, как длинная светло-русая коса Агнии и ярко-рыжие, красиво уложенные волосы Серафины.

— Разве вы никуда не торопитесь? — спросила вдруг Агния. — Я так благодарна вам, но ведь есть же у вас дом, семья…

— Дом и вправду есть, только я не тороплюсь. Вы не волнуйтесь за меня. Я могу побыть с вами столько, сколько вы захотите.

Агния горестно вздохнула и почувствовала, как слезы опять сами собой полились из глаз.

— Что же мне теперь делать?.. Как же жить… — пробормотала она.

— А вы не бойтесь, — твердо сказала Серафина. — Человек не пропадет, пока сам не захочет. По всякому и везде люди нынче живут. И откуда вы знаете, может, кому-то и тяжелее приходится. Вот погодите, пройдет время, и печаль исчезнет. Вы уж мне поверьте, я знаю, как бывает.

— Но я не знаю… Не представляю себе… Я боюсь… Что может быть хуже случившегося? — Агния стиснула руки.

— Да мало ли что может быть хуже? Вы уж меня простите, но только жизни совсем не знаете, — возразила Серафина. — Иначе бы не бежали из родительского дома. — Она произнесла это решительно и столь же решительно посмотрела на Агнию. — Но не сейчас об этом говорить. Сейчас вы этого, боюсь, не поймете. Сейчас надо позаботиться о делах более насущных. Надолго ли оплачена эта квартира?

— Я не знаю… — пробормотала девушка.

— Вот это скверно, что не знаете. Ну да выяснить труда не составит. И хватит плакать! Мужчинам с этих пор не доверяйте, а вот мне поверьте. Я вас не брошу и помогу, чем смогу. За этот день мы с вами будто сроднились, и я теперь чувствую за вас ответственность, как это не покажется странным.

Агния благодарно и доверчиво посмотрела на собеседницу, и та до глубины души была тронута таким ее взглядом.