Так же слушались они и его старшую дочь. Правда, поклонников у нее было немного, слишком уж сурово Луиза держалась. Сам Эйб постепенно начал относиться к дочери с почтением. Только увидев ее и вспомнив давно забытую бабушку, Эйб понял, что и ему кое-что досталось от бабки в наследство. Луиза Мишель Кребиньи была родом из Камарга. Потомственная лошадница, она понимала лошадей без слов и управлялась с ними так безупречно, так легко, словно заранее знала, что им нужно. Это странное, почти мистическое умение унаследовал нисколько не похожий на нее курносый белобрысый и невзрачный на вид Эйб.

Между тем его старшая дочь сама отремонтировала пылившийся несколько лет в сарае старый джип и теперь каждое утро возила близнецов из Футхорса в школу в Олд-Олбани, а в середине дня забирала их домой. Проведя какие-то таинственные переговоры с учителями, она привезла однажды для Эбби учебники сразу за несколько лет школьной программы и принялась сама заниматься с нею каждый день. Еще через два месяца она обнаружила у Эбби способности к рисованию, на свои деньги купила ей несколько огромных альбомов, карандаши, краски и два учебника по живописи для начинающих. Эйб однажды чуть не заплакал, услышав снова веселый смех своей любимой Абигайль, о чем-то болтавшей с Луизой.

Старшая дочь освободила Тильду от всех домашних забот, и та смогла устроиться на конюшню к Эйбу младшим конюхом. Долг не начал таять, но все же перестал расти. Картель, некогда искалечивший Эбби, был по-прежнему такой же золотой, нервный и необыкновенно способный. Эйб тренировал его, ни на минуту не забывая, что этот проклятый жеребец загубил жизнь его любимой дочки. Букмекер, с которым Эйб некогда завел темные дела, держал его за глотку мертвой хваткой. Наконец наступил май, а с ним и великий день Кентукки-дерби. Султан Рахим ас-Сандалани приехал за три дня до скачек. Он осмотрел Картеля и остался доволен. Султан поселился в «Кайенне», самой дорогой гостинице Луисвилла, и явно готовился к триумфу. С его приездом Эйб начал напиваться каждый вечер.