Еще прежде, чем распаковать свой единственный чемодан, Присси достала из сумки бювар и принялась за письмо.

«Я устроилась к ним на работу, — быстро писала она. — Теперь мы не увидимся несколько дней. Если я останусь здесь, мне придется постоянно торчать за городом, но, так как они от меня просто в восторге, я сумею выторговать себе некоторые привилегии и воскресные отпуска в том числе. Дом далек от того, чтобы отвечать моим представлениям о комфорте, но мне хотелось бы взглянуть на их городские владения. Вероятно, позднее мне удастся это осуществить. А само семейство! Настоящие феномены! Она сама — обыкновенная девушка, ничего интересного собою не представляет. К тому же, она без ума от своего мужа, что немудрено, учитывая его внешность! Кстати, не пиши мне сюда: через несколько дней я сама сообщу тебе, намерена ли я здесь оставаться».

На лестнице послышался шум шагов. Присси быстро засунула письмо в бювар. Когда вошла Брижитт, она была поглощена разборкой своих вещей.

— Я нужна вам, мадам?

— Присси, ну пожалуйста, не называйте меня «мадам»! Если вы решите остаться с нами, мы должны будем стать подругами.

Брижитт не знала, зачем она это сказала. Разве что оттого, что девушка казалась ей такой маленькой и беззащитной, что напоминала малыша Никки. Может быть, и Фергюссон так же ее воспринимал: в качестве ребенка, нуждавшегося в покровительстве?

Брижитт присела на низкую скамеечку. У них была единственная комната для гостей, но она не сожалела о том, что ее займет Присси.