— Фергюссон, ты будешь часто приходить к нам на Монпелье-Сквер?

— Я буду проводить там все время, свободное от полетов; а во время моего отсутствия тебе составит компанию сиделка, — ее зовут Эллен, и она очень симпатичная.

— Сиделка? Неужели я больна до такой степени?

— Дурочка! Но ведь должен же кто-то помогать тебе, когда меня нет, приносить тебе еду и оставаться с тобою ночью!

Брижитт молча посмотрела на него. Значит, он уже знает о ее кошмарах, когда перед глазами у нее мечется красный шарф!

— К тому же, я не могу позволить привидениям тетушки Аннабель напугать тебя! — весело добавил он.

— Каким еще привидениям, Фергюссон?

— Она мне рассказывала, вообще-то, только об одном: о невысоком человечке в коричневом пальто, имеющем обыкновение молча стоять у ее изголовья. По-моему, в глубине души она его очень любит и надеется, что в один прекрасный день он с нею заговорит.

Брижитт не смогла удержаться от смеха. Потом ей стало ясно, что Фергюссон именно этого и добивался. Как жаль, что ничего другого она не могла для него сделать!

«Фергюссон, милый! А вдруг я никогда не смогу ходить? Любимый мой, что же тогда с нами будет?»

5

Присси нравилось жить в этом большом доме. Особенно привлекали ее фамильные портреты, украшавшие стены над лестничными маршами. Она долго задерживалась перед портретом красивой темноволосой женщины с огромными глазами и чувственным ртом — матери Брижитт. Ги унаследовал многие ее черты. Он первый заметил интерес девушки к предкам Темплеров.

— Великолепное сборище, не правда ли? — однажды спросил он ее.

— Особенно великолепным оно должно казаться тем, кто не помнит своих корней, — ответила Присси.

Огонек любопытства загорелся в глазах Ги.