После ленча Присси писала письмо, запершись в своей комнате; Никки и Сарра играли в детской. Убрав исписанные листы в бювар, девушка направилась к детям.

В руках мальчика был зонт, к концу которого он привязал обрывок красной ткани. Подпрыгивая, он размахивал им перед физиономией своей сестренки.

— Никки! — воскликнула девушка.

От неожиданности ребенок выронил зонт и испуганно обернулся.

— Что это ты изображаешь, Никки? — спросила его Присси уже спокойнее.

— То, что случилось, когда Полли испугалась и сбросила маму.

— Но ведь ты был с нами в саду и не мог этого видеть!

— Видел…

— Маленький врунишка! Это очень нехорошо — сочинять небылицы! Посмотри-ка, что у меня есть! — добавила она более миролюбиво, подходя к шкафу со старыми игрушками. Она вытащила оттуда чуть ли ни столетней давности деревянную куклу в черном костюме старухи с высокой остроконечной шляпой на голове и с блюдом, наполненным разноцветными бусинами, в руках. Краска на ее лице облезла, что придавало ему загадочное выражение.

— Она очень смешная, не правда ли? Как мы ее назовем? Мне самой очень нравится имя Клементина. Помнишь слова моей любимой песенки? — «Клементина, Клементина, миленькая ты моя…» Но, ты знаешь, она совершенно не переносит лжи, например, когда люди рассказывают о том, чего сами не видели. Уж ее-то тебе никогда не удастся обмануть!

— Да… — пробормотал Никки.

— Ну, так возьми же ее, — она твоя!

Никки спрятал руки за спину и отступил на шаг, изо всех сил сжав губы, чтобы не заплакать.

Присси взглянула на него внимательно и удивительно.