Грейс с тревогой смотрела на бледное лицо, боясь, что раненый не выдержит операции, на которой она с таким упорством настаивала, и умрет. Когда тот на мгновение открыл глаза, она очень обрадовалась, но он снова потерял сознание, и Грейс в испуге поднесла палец к его губам, чтобы проверить, дышит ли он.

Аптекарь торжествующе крякнул, Грейс быстро повернула голову и увидела, как он вытаскивает из кровоточащей раны свой ужасный пинцет, в котором зажата пуля.

— Была очень глубоко, — произнес Данмоу не без самодовольства. — Удивляюсь, как он выжил, пуля была на волосок от сердца.

Он бросил пулю на блюдце и отложил пинцет. Грейс скользнула глазами по разверстой ране и снова устремила взгляд на лицо раненого. Ей показалось, будто у него дрогнула бровь, и ее охватило чувство радости.

— Что вы сейчас будете делать? — спросила она, глядя, как аптекарь копается в своем саквояже.

— Надо промыть рану, — ответил тот, вытаскивая небольшой флакон. — От пули остались следы свинца.

Данмоу промокнул кровь и вылил содержимое флакона в рану, а Грейс быстро приложила к ней сложенный в несколько раз кусок своей порванной простыни и, попросив аптекаря приподнять раненого, перебинтовала его.

— Доктор Фрит, наверное, захочет посмотреть рану, — сказал аптекарь. — Не думаю, что он сумел бы сделать это лучше меня, другое дело, если у больного начнется лихорадка.

Грейс поблагодарила Данмоу. Тот с удовольствием выслушал слова признательности, как и обещание в самом скором времени уплатить ему вознаграждение, и удалился с сознанием того, что оказал Грейс большую услугу, не преминув заметить напоследок, что больной вряд ли доживет до утра.

А в следующее мгновение появилась ее старая няня.

Миссис Мейбл Лэмпорт, дородная женщина с объемистым бюстом и несколькими подбородками, отличалась склонностью забывать, что той, которую она когда-то нянчила, уже двадцать восемь лет, что уже пять лет, как она сама заботится о себе, а до этого продолжительное время несла на своих плечах все домашние заботы.