С пятнадцати лет, после того как ее мать умерла, а старший брат переехал на жительство в Рейнхэм, Грейс вела хозяйство в доме своего отца, преподобного мистера Даверкорта. Помня о своей хромоте, а также о большом родимом пятне, покрывавшем шею и грудь, она убедила себя, что о замужестве ей лучше не задумываться, и с головой ушла в домашние хлопоты, заменив мать.

Когда мистер Даверкорт скончался, она, вместо того чтобы поселиться у брата, как это приличествовало благородной девице ее положения, предпочла купить небольшой домик, в который пригласила для компании свою няньку. Возмущению Мэб не было предела.

— Да как вы можете, мисс Грейс! — в расстройстве восклицала она. — Подумайте только, что сказал бы на это ваш почтенный батюшка, будь он жив!

— Он сказал бы, чтобы я поступала так, как считаю нужным, — отвечала упрямая Грейс. — Ты прекрасно знаешь, приличия никогда особо не волновали папу.

— Ну тогда хоть подумали бы о бедном мистере Константе! Ручаюсь, ему это не понравится!

Грейс действительно пришлось приложить немалые усилия, чтобы убедить брата в правильности своего решения. Разговоры о том, что, если она будет жить у брата, ему станет трудно содержать свою растущую семью, да еще взрослую сестру, ни к чему не привели. Пришлось пустить в ход последний аргумент — свою хромоту.

— Дорогой Констант, меня трогает твоя забота обо мне, но послушай меня. Если я приму твое предложение и поселюсь в твоем доме, Серена, как она ни добра, так или иначе будет рассчитывать на мою помощь в ведении домашнего хозяйства. Я, конечно же, с удовольствием буду ей помогать, но ты же знаешь, мои возможности ограничены. И потом, брат, думаешь, мне будет легко наблюдать изо дня в день ваше семейное счастье, зная, что у меня никогда ничего подобного не будет! Нет, мне все же станет гораздо легче, если ты позволишь мне жить отдельно.



13 из 177