Он тут же с какой-то болезненной отчетливостью понял, как чудесно держать ее в объятиях. Аромат ее тела кружил голову — волнующая смесь запаха женщины, ее чистой кожи и аромата лаванды. Когда она слегка шевельнулась, он сильнее стиснул ее в объятиях, не желая выпускать на свободу. Он слышал, как убыстряется биение ее крови, чувствовал, как нарастает в ней жар, но — какое разочарование — она тоже его боялась! Он сделал глубокий вдох и вдруг понял, что это вовсе не страх. В ней поднималось желание. Алпину захотелось немедленно перебросить ее через плечо и утащить в спальню, но, разумеется, он не сделал ничего подобного. Он спокойно взглянул в ее широко раскрытые глаза — очень нелегко далось ему это спокойствие, — заметив попутно, что под наплывом страстного желания ее глаза сделались скорее зелеными, чем голубыми.

— Могу я узнать, чем вы здесь занимались?

Он взглядом указал ей на стул и табурет.

— Хотела повесить над дверью ветки рябины, — ответила она.

— И некому было помочь?

— Я никого не просила. Хотела сделать это втайне. Позвала бы кого-нибудь на помощь — и все бы узнали, разве нет?

Алпин взглянул на ветки, прибитые поверх дверей, ведущих в главный зал, и вздохнул, снова пристально глядя ей в лицо.

— Зачем?

— Для защиты. Вы пытаетесь побороть проклятие, — принялась она торопливо объяснять, не давая ему возможности возразить. — Вот я и решила сделать все, что в моих силах, чтобы вам помочь. Вас нужно окружить защитой, поставить щит на пути злых сил. Разместить предметы, которые укрепят вашу волю к борьбе или по крайней мере будут ее питать. — Софи вздохнула. — Знаю, что вам это не по нраву, поэтому хотела сделать все втайне.

— Значит, вы собирались мне лгать?

— Нет! Я вообще не собиралась вам ничего говорить. Вам нужны все эти предметы, чтобы укрепить волю, пока я найду способ исцеления. Но я знала, что вы будете все отрицать, спорить со мной. Поэтому решила, что проще всего самой схватить поводья и устремиться вперед без оглядки.