Волосы старейшин были убелены сединой, а всех их шрамов хватило бы на то, чтобы покрыть ими сверху донизу каменные стены замка. Фрэнсис Кэтрин сосредоточила свое внимание на Грэхеме. Мелкие морщины разбегались во все стороны из уголков его глаз. Девушке хотелось верить, что они появились за долгие годы жизни от смеха. Эта мысль вселяла в нее надежду на то, что предводитель с пониманием отнесется к ее проблеме.

— Только что твой супруг рассказал нам поразительную историю, — начал Грэхем. — Нам стоило большого труда поверить в ее правдоподобность.

И, кивнув головой, дабы придать больший вес последним своим словам, предводитель замолчал. Фрэнсис Кэтрин засомневалась, следует ли отвечать сейчас же или нужно немного подождать. Взглянув на Патрика и увидев, что тот одобрительно кивает ей в ответ, она начала:

— Мой супруг не мог рассказать вам ничего, кроме правды. Старейшины нахмурились. Лишь один Грэхем улыбнулся и продолжил ласковым голосом:

— Будь добра, объясни нам, почему ты требуешь, чтобы он сдержал свое обещание?

Фрэнсис Кэтрин обиделась не меньше, чем если бы Грэхем вдруг заорал на нее. Она понимала, что тот употребил слово «требуешь» как прямое оскорбление.

— Я — женщина и никогда в жизни не осмелилась бы требовать чего-либо от своего мужа. Я могу его только просить о чем-либо, и вот теперь я прошу Патрика сдержать данное мне слово.

— Прекрасно. — Голос Грэхема все еще был ласков. — Ты не требуешь, ты просишь. А теперь я бы хотел, чтобы ты изъяснила Совету основания столь возмутительной просьбы.

Фрэнсис Кэтрин вздрогнула. Значит, «возмутительной»! Чтобы успокоиться, она сделала глубокий вдох и затем продолжила:

— Прежде чем дать согласие выйти замуж за Патрика, я попросила его пообещать мне, что он привезет к нам в гости мою самую лучшую подругу, леди Джудит Элизабет, в том случае, если я буду ждать ребенка. И вот срок моей беременности уже почти подходит к концу. Патрик готов выполнить свое обещание, и мы оба хотим, чтобы это совершилось как можно скорее.