— Как жена мафиозо, — сказала обо мне сестра через год после того, как мы с Джимми поженились.

— Джимми никого не убивает! — с негодованием возразила я.

В тот же вечер я рассказала Джимми о разговоре с сестрой, и на миг в его глазах появился блеск, которого в то время я еще не научилась опасаться.

Через месяц мужу моей сестры предложили работу его мечты: зарплата вдвое больше прежней, служебное жилье и машины. Няня для дочери на полный рабочий день, три горничные, членство в загородном клубе прилагались. Отказаться от такой работы было невозможно. Несмотря на переезд в Марокко.

Когда самолет Джимми разбился, а я овдовела в тридцать два года, вся пресса мира писала лишь об одном: что Джимми не завещал мне «ни гроша». Мне не достался ни один из его миллиардов — не помню даже, сколько всего их было, два или двадцать.

— Мы сегодня разорились или разбогатели? — часто спрашивала я, потому что величина его состояния менялась изо дня в день в зависимости оттого, что затевал Джимми.

— Сегодня разорились, — отвечал он, и мы смеялись — так же весело, как когда он объявлял, что за день сумел сделать несколько миллионов.

Джимми никогда не придавал деньгам значения. Этого никто не мог понять. Для него деньги были всего лишь побочным продуктом игры. «Все равно как выжимки, которые ты выбрасываешь после того, как сделаешь джем, — втолковывал он мне. — Только весь мир почему-то ценит не джем, а выжимки». «Бедный мир», — отзывалась я, Джимми безудержно хохотал и уносил меня наверх, где мы предавались любви.

По-моему, Джимми знал, что до старости ему не дожить.

— Я должен успеть как можно больше и быстрее. Ты со мной, Веснушка? — спрашивал он.

— Всегда, — честно отвечала я. — Всегда.

Но я не сошла вслед за ним в могилу. Я осталась здесь, как и предсказывал Джимми.