Я ждала, когда он скажет хоть что-нибудь, чего я еще не знаю. К чему он клонит?

Филипп провел ладонью по глазам и бросил взгляд на часы у постели.

— Профессиональная этика запрещает мне… — начал он, но умолк, вздохнул и тяжело опустился на край кровати рядом со мной.

Если бы мне требовались новые доказательства, что Джимми больше нет, в эту минуту я бы их получила. Филипп ни за что не отважился бы на подобную фамильярность, если бы существовала хоть малейшая вероятность, что Джимми неожиданно вернется и застанет его сидящим рядом со мной на постели.

— Кто в состоянии постичь смысл поступков Джеймса? Я проработал с ним более двадцати лет, но так и не понял толком, что он за человек. Лиллиан.. — Филипп несколько раз вздохнул, потом взял мою руку и задержал в своей. — Он ничего вам не оставил. Все свое имущество он завещал брату и сестре.

Я не поняла, что он имеет в виду

— Но ведь он их ненавидит, — возразила я, высвобождая руку.

Атланту и Рея, своих единственных ныне живых родственников, Джимми не переносил. Материально он обеспечивал их, вытаскивал из передряг, в которые они то и дело попадали, и при этом ненавидел. Нет, хуже — презирал. Однажды, поймав на себе странный взгляд Джимми, я спросила, о чем это он задумался.

— Они тебя живьем сожрут, — ответил он.

— Посмотрим! — улыбаясь, отозвалась я.

Но Джимми не ответил на мою улыбку.

— Когда я умру, Атланта и Рей спустят на тебя всех собак, каких только смогут. И наймут адвокатов, которые работают за процент.

Очередное упоминание Джимми о смерти мне не понравилось — слишком частыми они стали в последнее время.

— За процент от чего? — уточнила я, продолжая улыбаться.

— От той суммы, которую они отсудят, ободрав тебя как липку, — нахмурившись, объяснил Джимми.

Слушать продолжение я не желала, поэтому замахала руками: