У меня достаточно причин остерегаться дипломатов, подумала она, чуть скривив губы.

Прохладная минералка освежила ее, и она с интересом оглядела вотчину Десмонда. Лет сорок назад бар был задуман в величавом, элегантном стиле загородного английского клуба. Мэриэл не приходилось бывать в английских клубах, но она сочла, что архитектору удалось создать очень приятную обстановку.

Позднее отель получил известность благодаря красоте и утонченной атмосфере. Недаром он пользовался таким успехом у высокопоставленных бизнесменов и дипломатов, проводивших здесь полуофициальные встречи, вроде той, что предстояла.

После небольшого размышления она произнесла:

— Не знаю, можно ли меня все еще считать новозеландкой. Я не была там уже десять лет. С тех пор как мне исполнилось восемнадцать.

И мне не слишком нравилось жить там, добавила она про себя. Если честно, я ненавидела эту страну.

— У тебя все еще есть акцент, — сказал Десмонд, глядя через ее плечо на мужчину, вошедшего в зал и занявшего один из столиков. Подойдя к новому посетителю, он с профессиональной улыбкой поздоровался: — Добрый день, сэр. Что вам принести?

— Виски с содовой, пожалуйста.

Мэриэл невольно повернула голову. Глубокий голос посетителя не мог не привлечь внимание любой женщины, но ее больше заинтересовал его акцент. И хотя он не растягивал гласные, происхождение незнакомца безошибочно угадывалось по интонации и ритму речи.

Определенно, один из членов новозеландской делегации.

И вдобавок дипломат.

Явно не политик. Прежде всего, он слишком молод, на вид года тридцать четыре. Чувствуется сдержанная элегантность человека, с детства привыкшего держаться уверенно и пользоваться привилегиями, которые даются лишь высоким социальным положением и деньгами.