Часть этих денег, заключила Мэриэл, украдкой окинув его критическим взглядом, явно ушла на лондонского портного.

Хотя носил он костюм прекрасно и пиджак безупречно сидел на его широких плечах, но не это было главным. Мэриэл с удивлением почувствовала какое-то напряжение, скорее неприятие, чем волнение. Ее глаза задержались на его игравших мышцах, когда он вытянул ноги и взял газету со стеллажа.

И вдруг, словно ощутив тайный интерес Мэриэл к своей персоне, он бросил на нее холодный оценивающий взгляд. Это подействовало как удар. Мэриэл не считала себя неотразимой красавицей, но она уже привыкла к невольному восхищению, которое вызывали у мужчин ее рыжеватые волосы, кожа цвета слоновой кости и большие глаза загадочного бирюзового цвета.

Однако на лице незнакомца не отражалось ничего, кроме бескомпромиссной оценки, подстегнувшей ее самолюбие.

Похоже, он считает, что я пытаюсь его подцепить, догадалась она. Ну и нахал! Какое самодовольство!

Забыв о своей обычной осторожности, Мэриэл скривила губы в удивленной снисходительной усмешке. Дэвид часто говорил, что, когда она так улыбается, в уголках ее рта появляются маленькие морщинки, отчего улыбка становится чуть отчужденной и одновременно манящей и обескураживающей. Она смерила незнакомца долгим, безмятежным взглядом из-под темных ресниц. Тот выдержал осмотр с непоколебимой самоуверенностью, лишь слегка прищурил светлые глаза.

В Мэриэл зашевелился необъяснимый, идущий из глубины души страх, но гордость заставила высоко держать голову и сохранять провокационную полуулыбку, застывшую на ее лице. И та же гордость вынудила ее сделать едва заметное движение плечом. И все же, даже повернувшись к мужчине спиной, она ощущала ожог от его взгляда, тело напряглось, дыхание участилось. Дура, мысленно твердила она. Дура, дура, дура…

Умнее было бы просто не обращать внимания на этого типа, потому что за внезапной враждебностью незнакомца она различила другую, более сильную реакцию. В первые секунды их молчаливой напряженной дуэли его интерес был явно вызван чувствами совершенно иного порядка, чем пять наиболее известных. У Мэриэл хватало опыта, чтобы понять, что бросить вызов ее заставило опасное сочетание уязвленного самолюбия и невольного интереса.