— Хорошо, — нехотя сказал он, — могу я спросить тебя, что ты хочешь делать?

Кейси рассматривала потертые носки своих туфель и глубоко дышала.

— Ты помнишь, в прошлом году я состряпала пару коротких рассказов? Ну, я принесла их с собой на писательскую конференцию, о которой я писала прошлой осенью. Еще принесла черновик захватывающего романа, над которым я и сейчас продолжаю работать.

— И что же?

— Я встретила женщину-агента и показала ей свою рукопись. С тех пор я шлифовала и шлифовала этот роман, и он почти готов для публикации. Агент считает, что он стоящий, и, черт побери, я тоже так думаю.

— Что, если роман не будет иметь успеха? Такова судьба большинства книг, — заметил Мэтт.

— Пускай, по крайней мере я хочу попробовать. Это то, что я собираюсь делать, — создать свое, — убежденно сказала Кейси. — Меня, конечно же, беспокоит, правильно ли я поступаю. Работа в редакции надежна и спокойна, но я не хочу быть счастливой прежде, чем проверю себя. Кроме того, Мэтт, — она неожиданно усмехнулась. — Я всегда смогу прокормиться, расписывая, например, потолки в домах.

— Ты всегда можешь вернуться к нам.

— Нет. — Она медленно покачала головой, с нарастающей печалью уставившись в сторону рабочей комнаты. — Моя репортерская жизнь закончена. Я получила свое место в Альманахе знаменитостей — единственном в своем роде. Сейчас же я шагаю в неизвестность и рискую, хожу по раскаленным углям. Я намерена делать все — для себя. У меня хватит денег на некоторое время.

Мэтт взглянул на нее, ничего не сказав.

— В самом деле, ты немного теряешь.

В его голосе слышалась грусть. Он обдумывал эту печальную ситуацию. Свет люминесцентных ламп возвращал их к неприкрашенной действительности: трещины на стенах, грязные обои, облезлая краска, следы которой остались на кафельном полу, обшарпанная и неудобная металлическая мебель.