Трейси стояла в дверях салона и с интересом смотрела через Мраморное море на известную на весь мир узкую полоску земли, от которой они сейчас отдалялись. Ветхие, с осыпающейся штукатуркой стены спускались прямо к воде, а вдали, в тумане, вырастали, одна за другой, крыши дворцов и окна под ними.

– Естественно, туристов всегда очень интересует Сераглио и его история, – сообщила мисс Эрим. – Кстати, именно в этом месте попавших в немилость женщин из гарема засовывали в мешки и бросали в Босфор.

Трейси искоса посмотрела на красивую женщину, стоявшую рядом с ней. Взгляд Нарсэл Эрим был не без лукавства, будто она хотела напугать гостью из Америки.

– Однако, насколько я знаю, этот дикий обычай остался в прошлом, – сухо заметила Трейси.

Турчанка пожала плечами.

– Босфор как был, так и остается местом трагедий.

– Вы живете далеко от Стамбула? – сменила Трейси тему разговора.

– Не очень. Наше яли находится в Анатолии, на азиатской стороне пролива. Дом очень старый, он принадлежит нашей семье больше ста лет. Вы знаете, что означает слово яли? Это вилла на воде. В старину многие богатые паши жили в таких яли на Босфоре.

– Вы живете там со своей невесткой? – Трейси хотела подвести разговор к Майлсу Рэдберну, но осторожно, чтобы не вызвать подозрений у своей собеседницы.

– Мы живем в яли с моим братом Мюратом. Сильвана, миссис Эрим, жена нашего покойного старшего брата, построила для себя дом на холме. Поэтому мы живем в разных домах, хотя у моего брата на первом этаже ее дома есть лаборатория, где он может спокойно работать. Мюрат – врач по образованию, но не практикует. Зато широко известен как ученый, – с гордостью добавила она.

– А где живет Майлс Рэдберн? – отважилась полюбопытствовать Трейси.

– Комнаты мистера Рэдберна тоже в яли, – ответила Нарсэл Эрим. Когда она произнесла это имя, ее голос слегка изменился, но Трейси не могла определить, что означает эта перемена.