Мисс Эрим открыла дверь в соседнюю комнату и, показывая туда рукой, сказала:

– Здесь раньше был кабинет мистера Рэдберна. Сейчас комната пустует. Он захотел перебраться подальше от воды. В зимние месяцы в этой части дома довольно холодно, хотя я не обращаю на холод внимания. Мне Босфор никогда не надоедает. Скоро весна, и холод уйдет. А пока, если замерзнете, можете воспользоваться электрообогревателем. Я вижу, Халида уже принесла угли из печи, чтобы разжечь мангал.

Нарсэл показала на огромную медную жаровню, от которой веяло сильным жаром. Мангал был похож на открытый цветок лотоса, в центре его краснели угли. Закрыв дверь в соседнюю спальню и заперев ее, Нарсэл повернулась к гостье.

– Это была комната Анабель, его жены.

Трейси стояла в самом центре золотистого ковра, замерев в ожидании, когда пройдет волна неожиданно нахлынувшего холода. Турчанка наблюдала за ней каким-то загадочным взглядом, будто чего-то ждала. Чего она ждала, Трейси не знала. Может, какого-нибудь комментария по поводу недавней трагической смерти Анабель Рэдберн. Трейси ощутила, что наступил момент, когда ей нужно следить за собой особенно жестко: ни одного лишнего слова о ситуации, возникшей в их пока заочных отношениях с Рэдберном. Она должна держаться как можно более спокойно и естественно.

– Вы хорошо знали его жену? – поинтересовалась Трейси нарочито равнодушным тоном.

Нарсэл Эрим склонила элегантно причесанную головку в знак печального согласия.

– Ну конечно же, я знала ее очень хорошо, – ответила она и неожиданно замолчала. Трейси показалось, что сейчас ее мысли витают где-то далеко.

Мисс Эрим подошла к французским дверям и приоткрыла их, впустив в комнату сероватый свет.