– Так вы покупаете их не для себя? – удивилась Трейси.

Миссис Эрим взмахнула рукой.

– Нет, нет… их делают для продажи за границу крестьяне из соседней деревни, в которой я пытаюсь возродить старинные ремесла. Крестьяне знают, что я хочу помочь им и что я могу найти покупателей для некоторых их товаров за границей. Торговля напрямую позволяет экономить деньги, которые пришлось бы отдавать стамбульскому посреднику. Для меня это не бизнес, а просто небольшой подарок стране, которая приютила меня. Однако я пригласила вас сюда не для того, чтобы обсуждать свои ничтожные усилия по возрождению старинных турецких ремесел. Bien

Ахмет внес латунный поднос с маленьким самоваром и двумя стаканами на элегантных фарфоровых блюдцах. На подносе стояло, кроме того, большое блюдо с ломтиками лимонов и тарелка с крошечными пирожными. Без тени улыбки, чуть ли не угрюмо, Ахмет взял с полки в верхней части самовара маленький чайничек и подставил его под краник самовара. Когда вода, нагретая в трубке углем, находящимся внутри, залила листья чая, дворецкий поставил его обратно на полочку, чтобы он не охладился, пока будет завариваться, и подал Трейси маленькую тарелочку с салфеткой. После этого миссис Эрим жестом отпустила его. Ахмет-эффенди повиновался приказу госпожи, но при этом бросил на нее такой сердитый взгляд, будто хотел остаться. Когда за ним закрылась дверь, Сильвана Эрим вздохнула.

– Характер Ахмета-эффенди с годами не улучшается, и, по-моему, тут уже ничего нельзя сделать. Он служил моему мужу и очень предан нашей семье. Временами с ним приходится нелегко, но он хорошо изучил всех нас, знает наши желания и нужды и верен всем, кто носит фамилию Эрим. А теперь вы должны рассказать мне о себе, мисс Хаббард, и о том, зачем приехали сюда.