Она побледнела и отпрянула.

Он расхохотался.

– Разве мысль о замужестве не нравится тебе, племянница? Или ты боишься и ненавидишь всех мужчин? Неужели тебе не хочется покинуть меня и сделаться хозяйкой в собственном доме?

Дария не сводила с него глаз и молчала.

– Отвечай, глупая девчонка.

– Хочется.

– Вот видишь, и я это устрою. Скажи своей матери, что я желаю ее видеть. Кора только разожгла мой аппетит.

Дария знала, что он насилует ее мать, ее нежную, ласковую мать – жену его покойного сводного брата, обладая ею с момента случайной гибели Джеймса Фортескью на рыцарском турнире в Лондоне четыре года назад. Но ее мать, леди Кэтрин, ничего не говорила об этом Дарии, никогда не жаловалась, не плакала. Когда лорд вызывал ее, она шла молча, безропотно и выходила от него так же безмолвно, с опущенными глазами, иногда с распухшим ртом. Но слуги сплетничали об этом, и Дария подслушала их разговоры. Сегодня же ему захотелось открыть ей правду, догадалась девушка, но она не будет унижаться перед ним, умоляя пощадить мать. Вместо этого Дария спросила:

– Кто будет моим мужем?

– А, значит, это тебя все-таки интересует? Ты, безусловно, останешься довольна моим выбором.

Он замолчал, и она заметила злобный блеск в его бледно-голубых глазах.

Дэймон насладился произведенным эффектом и ответил, смакуя каждое слово:

– Это Ральф Колчестер, старший сын графа Колчестера. Они приезжали в Реймерстоун в прошлом году. Разве ты не помнишь? Ральф сказал мне, что ты им очень понравилась.

– Только не Ральф Колчестер! Нет! Он отвратителен! Он изнасиловал Анну и оставил ее с ребенком…

Дэймон покатился со смеху. Наконец-то он задел ее за живое!

– Да, я знаю это, – выдавил он, сотрясаясь от хохота, и большая кровать под ним заходила ходуном. – Видишь ли, я заключил с ним пари. Мы с его отцом хотим, чтобы он немедленно наградил тебя ребенком, и, дабы убедиться, способен ли он на это, я дал ему Анну, которой в любом случае уже пора было забеременеть. Он быстро обрюхатил ее, к нашему огромному облегчению.