Дария смотрела на него с отвращением. Но слова дяди не удивили ее.

– На что вы поспорили?

Дэймон снова захохотал:

– Кажется, ты не такая уж безропотная? Ну, это теперь не важно. Я поспорил на золотое ожерелье твоей матери. То, что мой сводный брат подарил ей к свадьбе.

Он внимательно наблюдал за ней, но она оставалась бесстрастной. Что ж, девчонка и так доставила ему немало удовольствия. Пожав плечами, она сказала:

– Оно ничего не стоит.

Дария посмотрела на него, и на мгновение ей показалось, что она уловила в нем сходство со своим отцом. Правда, она уже смутно помнила лицо отца, хотя после его смерти прошло только четыре года. Отец уезжал часто и надолго и не замечал ее даже во время короткого пребывания дома, в Фортескью-Холле, ибо Дария была всего лишь девочкой, женщиной, чья единственная ценность заключалась в выгодном для него браке. Но он, конечно, не был таким подлым, как его старший брат, разумеется, нет.

А теперь Дэймон неплохо поживится за счет ее замужества.

– Вы предложили Ральфу и его отцу мое наследство?

– Мне не нравится твой дерзкий язык. Попридержи его, не то я прикажу привести сюда твою мать, и она поведает тебе о том, как важно подчиняться мне. Да, Колчестер получит львиную долю твоего огромного приданого, а я – его земли, которые раздвинут границы моих владений до Северного моря. Пожалуй, я скажу, почему позволил тебе засидеться в девках. Ральф очень болел в прошлом году. Его отец боялся, что, если даже он и выживет, его семя будет пустым. Но я был согласен ждать. И скоро, моя маленькая Дария, получу все, что хочу, сполна.

– Это мои деньги, мое приданое, оставшееся мне от отца. Вы и так немало забрали, но это не ваше.

Его лицо потемнело. Он вскочил и встал возле кровати, а затем направился к Дарии. На миг девушке показалось, что он ее ударит, однако Дэймон просто улыбнулся ей, но в его глазах горела ярость.