Похоже, Дотти и впрямь много значит для него, подумала Робин. Чем еще можно объяснить такую перемену в отношении нее? Этот человек действительно, пусть и неуклюже, пытается заботиться о ней.

Идея похозяйничать самой на замечательной, уютной кухне выглядела заманчиво. Да и еще одна чашка кофе совсем не помешала бы. Но Робин прекрасно сознавала, что если через час что–то и изменится, то только одно: станет слишком темно, чтобы отправляться на поиски гостиницы, и она будет вынуждена остаться в этом доме по меньшей мере на ночь.

Робин подняла голову и встретила устремленный на нее немигающий взгляд черных глаз. На мгновение ей показалось, что в глубине этих глаз таится невысказанная просьба. Но нет, Люк смотрел на нее внимательно и испытующе, словно прикидывал, решится ли она возражать ему.

Робин выдержала этот молчаливый допрос, не отведя глаз. Она не спешила отвечать, в свою очередь разглядывая странного человека, которого так любила ее подруга, и пытаясь отыскать в нем хоть что–нибудь привлекательное. Кажется, Дотти говорила, что брат — писатель, хотя Робин не могла вспомнить, какие книги он пишет. Это отчасти объясняло его уединенный образ жизни, но никак не нарочитое стремление оградить себя от общества себе подобных!

Было что–то неправильное в сложившейся ситуации, и Робин, принимая во внимание все, что выпало на ее долю за прошедший год, не хотела быть втянутой в нее.

— Дотти ужасно огорчится, когда позвонит в следующий раз, если я скажу ей, что вы предпочли подождать ее приезда в гостинице, — вдруг сказал Люк.

Неужели по ее лицу так легко прочесть, о чем она думает?.. Но в том, что касается Дотти, он был прав. Ее подруга просто не поймет такого поступка. И она, Робин, вряд ли сможет объяснить ей страхи и сомнения, толкнувшие ее на это.

— Но вы же не можете всерьез хотеть, чтобы я осталась здесь! — воскликнула она.